Главная » Статьи » Философия » Определение места философии в жизни человека [ Добавить статью ]

Мамардашвили М.К. Как я понимаю философию

Мамардашвили М.К.
Как я понимаю философию.

– Мераб Константинович, сегодня можно услышать много всяческих, порой противоречивых мнений относительно будущего общественных наук в высшей школе. Всем яс-но, что изучать их так, как они изучались в последние десятилетия, нельзя. …Когда мы, например, преподаем философию будущим инженерам, она «проходит» мимо них. …В связи с этим вопрос: как вы оцениваете тот путь приобщения к системе философского знания, который принят в высшей школе?
– Мне кажется, в области приобщения к философскому знанию мы имеем дело с фундаментальным просчетом, касающимся природы самого дела, которому в мыслях сво-их хотят научить. Речь идет о природе философии, о природе того гуманитарного знания или гуманитарной искры…, которая описывается в понятиях философии и связана с ду-ховным развитием личности. Преподавание философии, к сожалению, не имеет к этому отношения. Но у философии есть своя природа. Природа философии такова, что невоз-можно (и, более того, должно быть запрещено) обязательное преподавание философии будущим химикам, физикам, инженерам в высших учебных заведениях. Ведь философия не представляет собой систему знаний, которую можно было бы передать другим и тем самым обучить их. Становление философского знания – это всегда внутренний акт, кото-рый вспыхивает, опосредуя собой другие действия. Действия, в результате которых появ-ляется картина, хорошо сработанный стол или создается удачная конструкция машины, требующая, кстати, отточенного интеллектуального мужества. В этот момент может воз-никнуть некоторая философская пауза, пауза причастности к какому-то первичному акту. Передать и эту паузу, и новую возможную пульсацию мысли обязательным научением нельзя. Ставить такую задачу абсурдно. […]
Более того, философия, как я ее понимаю, и не была никогда системой знаний. Лю-ди, желающие приобщиться к философии, должны ходить не на курс лекций по филосо-фии, а просто к философу. Это индивидуальное присутствие мыслителя, имеющего та-кую-то фамилию, имя, отчество, послушав которого можно и самому прийти в движение. Что-то духовно пережить.… Этому нельзя научиться у лектора, просто выполняющего функцию преподавателя, скажем, диамата. Общение возможно лишь тогда, когда слуша-ешь конкретного человека. Например, у Иванова есть какой-то свой способ выражения себя и в этом смысле – своя философия, т.е. есть некий личный опыт, личный, пройден-ный человеком путь испытания, которое он пережил, узнал и идентифицировал в фило-софских понятиях, воспользовавшись для этого существующей философской техникой. […]
– Сказанное вами в корне расходится с нашими «опытными» представлениями о той философии, с которой каждому из нас, окончивших нефилософские факультеты вузов, пришлось столкнуться в студенческие годы. Преподносимая нам философия была чем-то вроде упорядоченно организованного винегрета категорий. Собственно философии мы не видели и о философах ничего путного, кроме ярлыков, которыми их награждают и кото-рые следовало запомнить, не слышали.
– Такая книжная философия ничего общего с настоящей философией не имеет. Пло-хо, что многие начинают и заканчивают изучение того, что в наших вузах называют фило-софией, так ни разу и не коснувшись ее, не поняв специфики ее предмета. Логика такого антифилософского приобщения к философии очень проста – ее сводят к овладению зна-ниями, зафиксированными даже не в философских текстах, а в учебниках. Ведь с чем прежде всего сталкивается студент и насколько он готов к философии?
Когда студент встречается с философией – а это и есть исходная точка понимания ее – он встречается прежде всего с книгами, с текстами. Эти тексты содержат в себе какую-то совокупность понятий и идей, связанных по законам логики. Уже сам факт соприкос-новения с их словесной и книжной формой как бы возвышает тебя, и ты задаешься вопро-сами, возникают в силу индукции из самих же понятий. Они сами как бы индуцируют из себя вопросы. Но, очевидно, первым среди них должен быть вопрос, а что же, собственно, является вопросом? Действительно ли, схватив себя за голову, я мыслю? Действительно ли в этот момент я задаю вопрос, имеющий какой-либо подлинный интеллектуальный смысл? Каждый из нас знаком с феноменом ненужной и выморочной рассудочности, воз-вышенного умонастроения, когда, столкнувшись с чем-то возвышенным, смутно ощуща-ешь, что здесь что-то не так. А что здесь не так? И что есть, если действительно что-то произошло и это что-то заставило использовать какие-то понятия, имеющие привлека-тельную и магическую силу..?
Например, часто мы спрашиваем себя: что такое жизнь? Что такое бытие? Что такое субстанция? Что такое сущность? Что такое время? Что такое причина? т.д. И перед нами выстраиваются какие-то понятийные, интеллектуальные сущности, одетые в языковую оболочку. И мы начинаем их комбинировать. Один мой земляк, Зураб Какабадзе, называл этот процесс разновидностью охоты на экзотических зверей под названием «субстанция», «причина», «время». Конечно, он говорил об этом иронически. Но ирония тут вполне оп-равданна, потому что в действительности на вопрос, что такое субстанция, ответа просто нет. […]
Вместо того, чтобы спрашивать что такое мышление, что такое причина, что такое время, нужно… обратиться к экспериментальному бытию этих представлений. Нужно за-даться вопросами: как должен быть устроен мир, чтобы событие под названием «мысль» могло произойти? Как возможен и как должен быть устроен мир, чтобы были возможны этот акт и это событие, например время? Как возможно событие под названием «причин-ная связь» и произойдет ли наше восприятие этой связи, если нам удастся ее узреть или воспринять? Мы философствуем в той мере, в какой пытаемся выяснить условия, при ко-торых мысль может состояться как состояние живого сознания. Только в этом случае можно узнать, что такое мысль, и начать постигать законы, по каким она есть; они высту-пают в этой разновидности эксперимента.
…Вообще вопрос «как это возможно» и есть метод и одновременно способ сущест-вования живой мысли. Но если это так, то, следовательно, порождать такой вопрос может только собственный невыдуманный живой опыт. То есть те вопросы, которые вырастают из этого опыта и являются вопросами, на которые можно искать ответ, обращаясь к фило-софским понятиям. […]
– Так все-таки какой путь ведет к овладению философией?
– В философии в качестве предмета изучения существуют только оригинальные тек-сты. Немыслим учебник философии, немыслим и учебник по истории философии; они не мыслимы как предметы, посредством которых мы изучили бы философию. …Орудием научения может явиться оригинал в руках читателя…. Соприкосновение с оригиналом есть единственная философская учеба. Ведь если философ идет нам навстречу, то и мы должны идти к философу; мы можем встретиться только в точке обоюдного движения. А, если я не пошел, сижу, схватившись за голову, над текстом, ничего не получится. Только придя в движение и пройдя свою половину пути, мы получаем шанс встретиться с фило-софией – в смысле возможности научиться тому, что умели другие, а я нет, но что я тоже пережил, хотя и не знал, что это так называется, и, более того, не знал, что об этом так можно говорить.
Мамардашвили М. Как я понимаю философию./М. Мамардашвили.
// Как я понимаю философию. М.: С. 14-24
Задание:
1. Необходимо ли преподавание философии в высшей школе?
2. Какие вопросы можно назвать философскими? Когда заданный вопрос можно счесть философским, осмысленным и требующим рассмотрения?
3. В какие моменты жизни человек начинает философствовать?
4. Какую помощь в освоении философии может оказать лекционный курс? Возможно ли научить человека философии?
5. Поясните, что означает философия как «внутренний акт»?

Источник:
Категория: Определение места философии в жизни человека | Добавил: Admin (14.01.2012) | Автор: E W
Просмотров: 2129 | Комментарии: 1 | Теги: философия мамардашвили | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0